Знаете ли вы, какой была театральная жизнь в станице Урюпинской в конце позапрошлого — начале прошлого веков? Об этом могут поведать бумажные и картонные свидетели — афиши и программки, хранящиеся в Государственном центральном театральном музее имени Алексея Бахрушина, купца и мецената. Почитаем их вместе, сохранив неповторимый язык оригиналов.
Таких документов, если эти свидетельства можно считать документами, мы насчитали 160 с лишним. Одна из первых приглашает на драму в двух действиях «Чужое добро впрок нейдет» 23 января 1887 года в постановке любителей драматического искусства. Во второй части дивертисмент — песни в исполнении Д.Волкова «Солнце низенько» (малороссийская серенада), «Спится мне, младешенькой, дремлется» (запевало и хор). Начало — в 7½ вечера, то есть в 19.30 (обычное время и в дальнейшем). Венчает афишу обязательное «с разрешения (дозволения) начальства» — в лице окружного атамана Хоперского округа. Действо состоялось в доме Журавлева (купец, торговавший керосином и живший на улице Купеческой — Красногвардейской). Сбор, за исключением расходов — видимо, на аренду помещения и гонорары актерам, — в пользу бедных учащихся Хоперского округа. Разве не хорошо?!
7 октября того же года товарищество артистов русской драмы разыграло перед станичниками комедию «Бракоразводный процесс» и в заключение еще и водевиль «Стряпчий под столом». Билеты не из дешевых: четыре рубля в ложу, два — в первый ряд (запомните эти два рубля!). Место — во вновь устроенном театре на площади против здания клуба. Под клубом разумеется, видимо, коммерческое собрание, много позже перестроенное в районный Дом культуры (сгоревший). На дворе Покровская ярмарка, в станицу едут не только труппы, но и цирки. Ну а 14 октября те же артисты в бенефис режиссера Власьевского представили — в первый раз на здешней сцене — драму «Победителей не судят, или Позднее раскаяние», по окончании которой зрители послушали стихотворения. Места для детей не старше одиннадцати — по полтинничку.
Последующие годы тоже театральны. Вечер 23 сентября 1890-го уже упоминавшиеся любители посвятили семейной тематике, показав комедию «Мужья одолели» и водевиль «Заемные жены, или Не знаешь, где найдешь, где потеряешь». Половина сборов — по традиции бедным учащимся, половина — приходскому училищу (там сейчас гимназия).
Многие постановки тех лет названиями выдержаны в стиле драматурга Островского — «Перемелется, мука будет», «Светит, да не греет», «Голь на выдумки хитра», «Прежде скончались, позже причащались». А 7 сентября 1896-го поставили, к сведению, и самого Александра Николаевича — драму «Бесприданница» (с буквой «з» согласно дореволюционной орфографии). Треть от выручки — на ремонт сцены. Ставили также «Доходное место» и «Волки и овцы».
Так что не только легкими пьесками баловали местную публику. Хотя ими тоже — если ставили Гамлета, то «Гамлета Федоровича и Офелию Кузьминичну». Женитьбу не Бальзаминова, а Белугина (в соавторстве с Островским). И некое «Сватовство прикащика», то есть приказчика по тогдашним правилам правописания, словно немного намекая на полотно Павла Федотова. Зато 14 октября упомянутого года труппа драматических артистов под управлением П. В. Агапова замахнулась на Николая нашего Васильевича — поставили не что-нибудь, а «Ревизора». И в заключение одноактную малороссийскую — все знали, откуда Гоголь родом, — шутку «Кум мирошник, или Черт в бочке». Во время антрактов играл оркестр бальной музыки, состоящий из мужского и дамского персонала, под управлением капельмейстера Паршина-Градова. Собирались во вновь устроенном помещении в доме Ольги Филипповны Харитоновой на Ярмарочной площади (очень большой) — не знаем, кто эта дама, приятная, надо полагать, во всех отношениях.
Ставили на станичных подмостках «Петербургские трущобы», «Вия», «Тараса Бульбу под Дубном» (Бульба вроде тот самый, потому что герои — как у Гоголя). 18 октября 1896-го всё там же, у завзятой, видимо, театралки мадам Харитоновой, смотрели «Власть тьмы, или Коготок увяз — всей птичке пропасть», недавно разрешенную к представлению пьесу графа Л.Н. Толстого. 22-24 февраля уже 1908-го — «Анну Каренину» в театре пожарной дружины (ее клуб располагался в деревянном здании, где теперь пятиэтажка у городской администрации), цены местам обыкновенные — звучит исчерпывающе. А пожарные жили тогда неплохо — свой клуб, театр…
Отмотаем назад. 7 октября 1893 года театр «Фантош» (в оригинале без кавычек) г-жи Шмидт Реммит (с «ъ», то есть буквой «ер», на концах слов), имевший успех не только во всех городах России, но и за границей, разразился «Дон Жуаном, или Каменным гостем». Вообще этот самый «Фантош» тяготел, похоже, к подлинным шоу. В том же октябре его актеры дали «Фауста, или Чернокнижника» с новыми декорациями академика Г.Грунера, большим балетом и дивертисментом с моментальными переменами декораций и превращениями. И вдобавок с фантастической картиной «Апофеоз» в четырех переменах с электрическим освещением. В том октябре подопечные Шмидт Реммит зарабатывали свой хлеб без устали: «Побег в Турцию, или Невинный пленник», по окончании — большое табло группы лилипутов (убей Бог, мы не знаем, что это за табло с лилипутами), «1001 ночь» — большая сказка с превращениями, провалами и полетами, балет-дивертисмент из 13 номеров с участием новых движущихся автоматов с усовершенствованным механизмом, в конце — мифологическая картина «Подводное царство русалок». В другой постановке лилипуты выступают прощальной группой, нагоняя на поклонников грусть, как и любое прощание.
Примечательные или непонятные названия других постановок — «Вильгельм Телль», опережающее свое время «Враг народа», «Демон», «Добрый путь борцам чемпионата», «Теплые ребята» (это люди, склонные к дурным поступкам), «Евреи». Кстати, о последних. 12 октября 1913-го Первое харьковское соединенное товарищество артистов Ф.А. Костенко предложило известную народную пьесу, пользующуюся всюду успехом, под названием «Жидивка-Выхрестка». Среди действующих лиц — Лейба, старый жид, Сара, его дочка. По сегодняшним понятиям как-то вот не толерантно.
Да, наступил XX век, а билеты стоят все те же два целковых в первый ряд (с учетом налога — гербового сбора), на 25-50 коп. дешевле в каждый последующий — вот она, стабильность Российской империи! Для сведения: за три рублика с полтиной можно было купить овцу или казачью шашку, 14 рублей стоил год обучения в Урюпинском реальном училище, 50 копеечек выдавали казакам в увольнительную в столичном Санкт-Петербурге, и хватало! Отнюдь не дешевы были театры, отнюдь! Но все так же в чести благотворительность, пусть и не на каждом спектакле, — кроме бедных учащихся, часть средств от проданных билетов идет нуждающимся уроженцам Донской области, обучающимся в Москве, раненым воинам и на белье больным воинам (Русско-японская и Первая мировая войны), в пользу общества пособия бедным ст. Урюпинской. В перерывах и по окончании — военные оркестры, танцевальные вечера, чай. Осенью в зале коммерческого собрания за сохранение верхнего платья прислуге платят 5 коп. Одна из афишек отпечатана в урюпинской типографии И. Федорова.
Кто заполнял залы на представлениях? Естественно, люди обеспеченные: дворяне, чиновники (станица была центром округа — сосредоточием казенных учреждений), офицеры, купцы, интеллигенция — одним словом, станичный бомонд (вряд ли шел кто-то с последним рублем в кармане). Наверняка приходили семьями — с женами, дочерьми-гимназистками, сыновьями-студентами, приехавшими на каникулы к маменьке с папенькой. Наверняка наряжались, душились и пудрились. Фраки, манишки, мундиры, золотые погоны и позолоченные пуговицы, длинные платья до пят, муфточки, шляпки с перьями, вуали, перчатки до локтя… Ах, были времена!
1902 год, спектакль-концерт в двух отделениях «По публикациям» в бараке реального училища — наверное, в какой-то постройке, живая картина — наподобие пантомимы — «На дне Днепра» при бенгальском освещении. Сбор — в пользу общества Урюпинской пожарной дружины. На сцене — всё те же любители театрального искусства. Во втором отделении — игра на рояле в четыре руки, ария Мельника из «Русалки» Даргомыжского, флейта под аккомпанемент рояля. Классическую музыку у нас здесь уважали — как-то после одного из спектаклей прозвучала третья часть сюиты Грига (в четыре руки).
1904-й, снова любители и «Разрушение Помпеи» — комедия с такими героями, как председатель земской управы, его жена и дочери. Перед началом — народный гимн «Боже, царя храни». Входные билеты стоят по местам — по 30 коп. В одной из ролей — молоденькая мадмуазель Ильинская. В доме Пудова — где это, неизвестно. На месте одной из пятиэтажек в по проспекту был снесенный старый деревянный дом — клуб коммунальщиков — с большим залом, где танцевала советская молодежь, а раньше, быть может, собирались респектабельные люди.
И немного об актерах. Киевская труппа русско-малорусских драматических и опереточных артистов насчитывала 14 человек. Все они были заняты в постановках «Воскресение» (кажется, не Толстого) и «Лыхо не кажному лыхо, иному и талан» — ах, Малороссия! — то есть «Беда не каждому беда, иному и талант». Участвовала вся труппа, хор и танцоры, в том числе г.Данченко, г-жа Лучицкая, г-жа Миронова, г. Шумлинский и прочие — заваливали их, как думаете, зрители цветами во время выхода на поклон?
1905-й, в летнем помещении клуба труппа Борисоглебского железнодорожного театра (современные РЖД от театра далеки не в пример своим предшественникам) показала «Песнь горя» и, чтобы не было слишком уж мрачно, водевиль «Денщик подвел». Билеты получать — за деньги, разумеется, — в помещении клуба. Завершающий танцевальный вечер — по правилам клуба.
1907-й, труппа драматических артистов дирекции В.А. Васильева-Хрящева, драма «Темная сила» и — в первый раз популярная пьеса репертуара с.-петербургских императорских театров, пользующаяся блестящим успехом, — «Вне жизни». Между прочим, бенефис Софьи Адамовой-Бухтевой. Двойные фамилии — обычное дело в той театральной среде. Московские артисты с участием вновь прибывших показали потом еще и «Ночи безумные» и комедию-шутку «Одолжи мне свою жену», анонс — готовится к постановке пьеса с.-петербургской и московской сцен.
1913-й, до падения империи считанные годы, а она, ни о чем не подозревая, знай себе беззаботно развлекается. Передвижной реалистический театр режиссера В. И. Светлова представил едва ли реалистическую «Скорбь сатаны» («Люцифер — сын утра») и беззаботное «Жужу». На два спектакля — пять актеров, в персонажах «Жужу» — Матрена Савишна, старая дева, Агафонгел Стратилатович Страстносубботинский, выгнанный семинарист. Юмор тогда был, да, своеобразный.
1915-й, два года до двух подряд революций, последние из обнаруженных афиш. Только в январе — четыре театральных вечера. Дети не отстают от взрослых — в Вознесенской церковно-приходской школе (здание медучилища) детский оперный спектакль «Снегирь и ласточка» («снегирь» через «ять»), гимны (русский, французский, английский, черногорский), живые картины «Снегурка» и «Квартет» (по басне Крылова). Участвуют ученики и ученицы школы, в силу, видимо, этого обстоятельства билеты дешевле, чем обычно, — по 80, 60, 50, 40 копеек. Сборы — в пользу раненых, дети всё понимают.
По два пятьдесят в первый ряд дерут в собрании приказчиков (на его фундаменте жилое здание у бывшего Дома офицеров), где дают спектакль «Босоножка» в трех действиях, а именно «Босая невеста», «Ласка диавола», «В петле богатства». 12-й и 13-й ряды — по 75 коп., входной — 40 коп. (однако!), ученический — 25. Билеты продаются в магазинах Степанова и Васильева и бр. Кривенцовых, а в день спектакля, как водится, — в месте его проведения (магазин братьев, бывший торговый дом, сохранился).
В один день дали две постановки — «Старики и девочки» и «На могильной плите» — и проанонсировали новую: готовится к постановке «Царевна-лягушка». Также давали и прощальный спектакль Е. А. Арди-Хрущевой (в роли Сони) и А. И. Волохова — в первый, естественно, раз на здешней сцене известная пьеса «Черный ворон» в трех действиях «Жестокость отца», «В когтях у богача», «Две смерти». Билеты от двух рублей с гривенником до сорока копеек за ученический. Будучи уверенными в аншлаге, их продают с 11 до 3 часов в день спектакля, начало — в 8 ч. вечера.
Прощальный спектакль — как в воду глядели, ведь совсем скоро станет не до спектаклей, сгинут в небытие Лучицкая, Адамова-Бухтева и их коллеги по ремеслу, иногда, наверное, завидовавшие друг дружке, ставившие свой талант выше партнерского и мечтавшие сыграть на большой сцене, а не в окружной станице. В один миг всё это станет неважным и вскоре позабудется, и только старые афишки и программки навсегда запомнят дух эпохи, тепло державших их ладоней, гром оваций и крики «браво», поклоны актеров и воздушные поцелуи актрис…
С. ЗАВОЗИН.
НА СНИМКАХ: театральные афиши и программы с анонсами представлений в станице Урюпинской, состоявшихся больше ста лет назад.
